Врач взглянул на них.

— Он был мертв. Конечно, на данный момент я не могу сказать ничего конкретного, но пока вырисовывается следующая картина: сначала священника оглушили, на это указывает свежая рана на голове, и он, вероятнее всего, потерял сознание. Потом его задушили и уже мертвого прибили к кресту.

— Значит, распяли его не для того, чтобы пытать. И это не способ убийства, — вслух размышлял Александр. — Несмотря на это, убийство потребовало от преступников немалых усилий. За то время, пока убийцы снимали с тела ботинки и носки, прибивали его к кресту, их могли увидеть случайные прихожане. Отсюда и возникает вопрос: какое значение придавали этому распятию убийцы?

Донати улыбнулся:

— Очень хорошо, синьор Розин. Мои уроки не прошли для вас даром. Может, вам стоит пойти работать в полицию, а не в газету?

— Есть весомые основания для того, чтобы пойти работать журналистом, — ответил Александр и положил руку на плечо Елены.

— Все, больше не уговариваю, — сказал Донати и взглянул на распятие. — У мафии появились некие ритуалы, после которых обнаруживают трупы. Тела жертв — послание и предостережение родственникам. Мне кажется, у этого распятия подобное назначение.

— Но какое? — спросила Елена, вынимая фотокамеру из кофра с наплечным ремнем.

— Именно это нам и предстоит выяснить, — ответил Донати.

2

Рим, пятница, 18 сентября

— Что там нового в Ватикане?.. Ах, ну хорошо… Да, так и сделаем. Чао, Лаура.

Александр взглянул на Елену через стол, на котором стоял завтрак, и по выражению ее лица и тону понял, что она недовольна. Елена, казалось, не замечала его вопросительного взгляда. Она положила мобильник на стол и беззвучно стала помешивать капучино.