Тут Александр заметил второго гвардейца — долговязого тощего мужчину с очень серьезным взглядом. Лейтенант швейцарской гвардии Вернер Шардт не был близким другом Александра, но все же в лицо они друг друга знали. Из-за молчаливости и замкнутости товарищи прозвали его Аскет.

— Александр! — удивился он, когда Донати опустил боковое стекло.

— Привет, Вернер! Вас теперь осталось мало. Это попахивает сверхурочной работенкой.

Узкие губы Шардта дрогнули, и Александр никак не смог этого объяснить. Возможно, то был знак веселья, а может быть, горечи при мысли о дополнительных часах на службе.

— Что-то прояснилось по поводу раскола Церкви? — спросил Александр.

Шардт неодобрительно взглянул на него.

— Ты же знаешь, что нам не разрешается отвечать на подобные вопросы. И вообще, что ты здесь делаешь? Прессе запрещен вход в Ватикан.

— Мне можно. Его святейшество послал за мной комиссара Донати. — Александр указал пальцем на своего спутника.

— У вас есть виза? — сомневаясь, переспросил Шардт.

— На это нет времени, — ответил Донати. — Мне позвонили всего полтора часа назад.

— А кто вам звонил, комиссар?

— Дон Луу.

— Хм…

После недолгих раздумий Шардт ушел на вахту и позвонил по телефону. Не прошло и минуты, как адъютант подал знак своему напарнику пропустить машину.

За «фиатом» уже выстроилась небольшая очередь из машин, впереди всех стоял лимузин с тонированными стеклами. Когда Александр обернулся, ему показалось, что на переднем сиденье сидит мужчина в черных одеждах кардинала. Возможно, именно в эти часы встречались архипастыри Ватикана со всех уголков света, чтобы обсудить раскол Церкви. Поэтому здесь было припарковано множество автомобилей.