Множество машин, среди которых были патрульные автомобили карабинеров, муниципальной и городской полиции, перегородили улицу. Среди авто на проезжей части и на тротуарах толпились люди. Полицейским в униформе с трудом удавалось сдерживать рассерженных горожан.

— Здесь, на Трастевере, люди не сидят перед телевизором и не ждут новостей из Ватикана, — бросил Александр, когда Елена остановила «фиат» возле бело-голубой машины городской полиции. — И это не кажется странным, ведь они узнали, что их священника кто-то распял в церкви.

Александр и Елена протиснулись сквозь толпу зевак и, благодаря своим удостоверениям прессы, проскользнули за полицейское оцепление. На небольшой площадке перед церковью стояла машина скорой помощи и катафалк, будто они не могли поделить между собой тело. Последние лучи заходящего солнца, еще падавшие на крыши окрестных домов, отразились от церковных витражей и на мгновение ослепили Александра. Когда зрение вновь вернулось, перед ним стоял настоящий шкаф — карабинер из мотоциклетного подразделения, который из-за своего темного шлема выглядел еще более воинственно. Распростертые руки полицейского оказались для Елены и Александра непреодолимой преградой.

— Проход запрещен, — заявил Шварценеггер из итальянской полиции.

— Пресса, — ответила Елена и сунула ему под нос документы.

— Это не играет роли. — Карабинер оставался непоколебим. — У меня свои указания.

— И кто же дал вам такие указания? — фыркнула Елена.

Но карабинер не успел ответить, потому что Александр громко позвал: